Орловский эссеист рассуждает о мотоциклистах и их философии

МОТО

Сначала о бунтарях. О них есть историческая книга Хантера С. Томпсона, опубликованная в 1967 году, «Ангелы Ада». Основатель гонзо-журналистики рассказал в ней о личном опыте общения с одноимённым мотоклубом. Вот их описание: «„Ангелы Ада“ – герои набранных жирным шрифтом заголовков скандальной хроники – с шумом и рёвом проносятся на бешеной скорости с первыми лучами зари по фривэю, крепко сидя в своих сёдлах… Ни одной улыбки на их лицах… Они с остервенением продираются сквозь транспортный поток и на скорости девяносто миль в час выруливают вниз по центральной полосе, чудом избегая, казалось бы, неминуемых столкновений… Подобно Чингисхану на железной лошади, они восседают на своих монстрах‑конях с огнедышащим анусом, отрывая с мясом крышки пивных банок и успевая пощупать за ляжку твою дочь, не рассчитывая на хороший приём, не моля о пощаде и не щадя никого; показывая цивилам своего рода класс, давая им слегка дёрнуть от запаха тех приколов, о которых они, цивилы, никогда не узнают…».

Думаю, Читатель согласится – таких титанов сегодня не встретить. Агрессия и насилие конвертировались в метросексуальность. Засаленные патлы – остались в барбершопах цирюльников. Цепи и кастеты переплавлены на рыбальные снасти. Бунт канул в Лету. Давно и безвозвратно. Что же имеем?

Статистика такова (прости, Читатель, но не могу и тебе не дать послушать этот восхитительный голос официальной власти, не хуже одиссеевских сирен заставляющий пускать кровинку из ушей): «в 2025 году на территории Орловской области всего зарегистрировано 170 ДТП с участием мототранспорта, из них 106 ДТП подлежат включению в госстатотчетность, в которых 12 человек погибли и 125 ранены. При этом 16 ДТП были совершены водителями, не имеющими соответствующей категории. В 80 ДТП мототранспортом управляли лица, не имеющие права управления. В 2026 году ситуация с ДТП с участием мототранспорта сложилась следующим образом: всего произошло 44 ДТП, из них с пострадавшими – 24 ДТП, в которых 5 человек погибли и 24 человека ранены». Как говорится: исчерпывающий ответ, кто что-то понял – напишите в комментариях… Но мы – не такие. Мы этот ребус разгадаем сами.

Итак. В это трудно поверить, но как пела группа «Любэ»: «Было время, был я молод». И лет в 15-16 у меня был мотоцикл. Он был стар, но могуч и достался мне уже без документов по наследству. Поэтому базировался он на даче. Там, вдали от цивилизации, мы с друзьями с ним и возились каждые (по возможности) выходные: починяли и катались, заводя «с толкача». Из общения с железным конём я вынес два урока. Первый – после грандиозного падения: носиться по жизни в стиле «газ до отказа» – прямой путь в могилу. И второй, когда единственный раз выскочил на городскую окраину с полноценным движением: не умеешь – не берись. И сам сгинешь, и людей погубишь.

Эту мысль подтверждают и отчёты УМВД России по Орловской области: основные проблемы с мотоциклистами – возраст «ковбоев-наездников», поэтому, как правило, нет прав (либо категории), есть незнание правил движения и как следствие – неумение водить: носятся как угорелые, лётают по встречке, обгоняют через сплошную, ездят между полосами, повороты и развороты «нарезают» резко и дерзко. Везёт не всем.

Так что же такое тарахтенье мотора в 6 утра в спальном районе или внезапный рёв двигателя в ночной тиши? Этот звук не просто шум. Это голос. Он – глас вопиющего в пустыне. Но о чём это они, «туареги асфальта»?

ЦИКЛ

Слово «цикл» импортное. Ну, вы помните – всё, что на «ци» – это латинянское (циркуль, цирк, энциклика, цинга), а вот на «цы» – родное, скрепное: цыгане, цыпа-цыпочки, цывылизация. Так вот, цивильное житие-бытие наше предполагает обязательную принадлежность к той или иной социальной группе. Некоей «потребительской воронке», «жизненному циклу» («…Я был вором, я был наркоманом… Но после моей встречи с Богом!..» восклицает зек в музыкальном фильме «Зона Любэ»).

Многим кажется, что город – это дома и здания; на самом деле – это пространство между ними. Посмотрите на современные жилые комплексы – это же типичные виварии, только масштабированные до «человейников». Мы – человекокрысы, ахах. Что они в своих металлических, что мы в своих каменных (бетонных) ящиках проводим большую часть жизни. И над ними, и над нами ставят эксперименты: над ними медицинские, над нами социальные. Правда, их убивают миллионами ради новых лекарств и живительных (ирония судьбы) технологий, а нас миллионами пакуют свои же «элиты» ради политических забав, экономических игрищ и просто по тупости сторон (радикальные идеологии) …

Только если крыс выпустить из ихних узилищ, то твари наивные разбегутся в поисках свободы и спасения (лучше помойная свобода, чем комфортный суицид), но людишки, дуры грешные, будут рвать друг друга и метать гроздья гнева ради возвращения в свои каменные метры и короба, дабы перемереть там (желательно) в одиночестве. Впрочем, умереть можно и достойно, красиво – быстро, наконец. А в каменном мешке, скорее, сдохнуть – ибо подыхание процесс долгий и как правило неприятный. Ну уж некрасивый точно. Не зря говорят: на миру и смерть красна. А «мир» - он и есть улица, пространство между.

Получается что байк, как почти любая субкультура, – форма разговора человека с городом, коммуникация. Увы, с Левиафаном, но не с людьми (за исключением горстки «своих», таких же изгоев «большой семьи», отщепенцев от «единого тела», Собора). Этот самый «город» огромен, слеп и совершенно равнодушен к судьбе и мучениям маленького человека, вынужденного стараться изо всех сил (как комар, жалящий слона) обратить на себя внимание. Выискивая слабости слона-гиганта. Например, надевая «мышиные» маски: мертвецкие эмо и готов, разбойничьи всяких скинов-гопников, да лихих парней, качков да… байкеров. Н-да уж, нынче байк – это не про бунт, это, скорее, про «витрину», самопрезентацию. Оно и понятно: дамочки нынче привередливые, с запросами безбожными, да чертятами развратными в озёрах-глазах…

И вот проходит время, завершается очередной цикл и возвращаются ветры на круги своя. Отношения – развал. Семья – развод. Субкультура – облом. Всё суета. Надо мальчишке снова что-то искать, придумывать, изобретать. А мальчишке-то уж сединки в зеркале мерещатся… уже не пацан, короче. И тут появляется спасительный образ «самодостаточного мачо» и тренд «жизни соло». Вот и повторяется каждый день одна и та же история. Байк: «Опять?» Он: «Да» Байк: «Снова всё напрасно будет» Он: «Я всё ещё надеюсь» Байк: «Ну что ж, поехали».

Верный Буцефал никогда не перечит своему хозяину. Чего бы его Дон Кихот не удумал: «Две бутылки портвейна я возьму по дороге в Ад…» (группа «Heavy RAID»). «И нашёл я, что горче смерти женщина, потому что она – сеть, и сердце её – силки, руки её – оковы; добрый пред Богом спасётся от неё, а грешник уловлен будет ею» (Еккл. 7: 26-27). Бабьи, бабьи наступают времена…

ЛИСТ

Есть хорошее англицкое слово «листен» (listen), – «слушать».

В нём – вся суть. Байк сегодня навроде просьбы: «Услышь меня». Не «возьми меня», не «оцени меня», а именно «услышь». Это не агрессия, это уязвимость, упакованная в металл и скорость.

Проблема, наверное, возможно и не в том, что девушки не смотрят на простых парней («нищебродов»), а в том, что никто не хочет слышать никого. Мы живём в эпоху, когда проще поставить лайк, чем выслушать. Проще оценить картинку, чем вчитаться в слова. И мотоцикл, как ни странно, становится просьбой: «Услышь меня. Хоть на секунду. Хоть краем уха».

Как-то подруга заметила: «То, что я замечаю, когда вижу мотоциклиста: блеск хрома в утреннем свете; как он на секунду замирает на перекрёстке, будто прислушиваясь к городу; тень, которая скользит по асфальту быстрее, чем он сам; запах бензина, смешанный с запахом дождя». Вот и большинство младодамочек видят мотоциклиста как героя, принца, самурая наконец – типа «у него нет цели, есть только путь, ах…».

Но его героизм в созидании незаметного: он ухаживает за техникой, следит за погодой, помнит каждый поворот. И это важнее любой «картинки». Красотка, угнездившая свои прелести за спиной лихого наездника, рано или поздно столкнётся с «серьёзными отношениями», то есть личной, персональной ответственностью и обязательствами перед ним. Вопрос «Ты меня уважаешь?» - не забавный мем про алкоголиков. Это безальтернативная реальность. Реальность само- и взаимоуважения.

Остаётся надеяться, что «бабьи времена» – это не приговор, а приглашение к новому разговору. Может быть, мотоцикл – это лишь первый шаг, а дальше всё-таки случится диалог? И, возможно, самое смелое, что может сделать сегодня байкер, – это заглушить мотор и просто сказать: «Послушай». И самое смелое, что может сделать сегодня девушка, – это услышать. Услышать не мотоцикл, человека за ним, а?