Село Троицкое и его легенда

В «Исторической энциклопедии орловских деревень.Т.2» доктора исторических наук Александра Сарана (Издательский Дом «Алеф-Пресс», Санкт-Петербург, 2017 год) содержится информация о 28 населённых пунктах под названием Троицкое, существовавших в Орловской губернии. Это не считая тринадцати посёлков, которые именовались как «Троицкий». Не все они уже в советские годы сохранили это имя, но некоторые продолжают существовать и сейчас.

Я хочу рассказать об одном таких населённых пунктов, селе Троицкое современного Покровского района (в дореволюционные годы – Малоархангельского уезда)

Это владельческое село, расположившееся в верхнем течении реки Липовец (второе название – Богословское), на правом её берегу, до 1861 года принадлежало помещикам Мацневым. Село всегда было сравнительно небольшим населённым пунктом. Во второй половине XVIII века один из дворян Мацневых построил здесь церковь Святой Живоначальной Троицы. (В Государственном архиве Орловской области сохранилось несколько метрических книг этого храма).

В приход села входили деревни Протасово, Бобровка, Толстое, Андрианова (Андрияновка), Родионовка, Зубкова, Михайловка, Васильевка (пять последних – ныне исчезнувшие). Церковь была закрыта в начале 30-ых годов XX века, а перед Великой Отечественной войной разобрана. Кирпич разобранного храма использовали при строительстве административных зданий в селе Покровское, когда оно стало центром одноименного района (1935 год).

На 1 октября 2010 года в селе насчитывалось 4 жилых дома, в которых проживало 10 человек, почти все – пенсионеры. В настоящее время в населённом пункте уже никого нет.

С селом Троицкое связана очень красивая легенда, которую я назвал «Сражение на реке Липовец или как 50 ливенцев войско татарское остановили». Я записал её более 15 лет назад, а сейчас предлагаю читателям «Орловского вестника».

«В конце мая 1623 года отряд казаков 12-й сторожи (трое детей боярских и трое казаков), находившейся в 150 верстах от Ливен, на Меловом броду через Быструю Сосну, постоянно дежуривший на самом краю русских земель, обнаружил татарскую орду. Крымцы находились в двух-трех поприщах (днях конного перехода) от Ливен.

Готовились стоять насмерть

Для ливенских воевод Засекина и Язвенцова, знавших, что незваные гости в этом году появятся обязательно, это известие оказалось все же неприятным сюрпризом. Были отправлены гонцы, чтобы уездные жители, спрятав свое добро, поспешили в город, в осаду. К засекам, т.е. местам, заваленным лесом, перекопанным рвами, приказано было собрать окрестных служилых людей.

На одной из засек, расположившейся на крутом, заросшем густым лесом берегу реки Липовец (это один из притоков реки Труды, впадающей в Сосну), усердно трудились около полусотни детей боярских и казаков. Засеку устроили в этом месте потому, что проходил здесь удобный, хотя и неширокий, брод через реку Липовец – она узкая, зато глубокая была, илистая и с крутыми берегами. За бродом проходила дорога, расходившаяся через пару верст на две – в сторону Ливен, на Орел и на Мценск.

Стучали топоры – причем, те, кто рубил деревья, делали это так, чтобы они падали не у корня, а повыше, на высоте человеческого роста (такие деревья труднее потом оттаскивать в сторону). Длинный и глубокий ров был заполнен водой, из которой торчали вбитые в дно заостренные толстые колья.

Конечно, эта засека не могла надолго задержать большой отряд воинских людей (слишком невелико было число ее защитников), но вот против передовых, разведывательных групп она подходила вполне.

К тому же засека находилась выше истока Быстрой Сосны, в 60 верстах от сожженного к этому времени Орла, и если татары появились здесь, это означало, что они целью ставят не захват или грабеж Ливен и Ливенского уезда, а другие, ближе к Москве расположенные города – Болхов, Мценск, Белев.

Несмотря на то, что Ливны, сожженные в 1618 году гетманом Сагайдачным, были слабо защищены, и острог не успели еще отстроить, однако 600 с небольшим защитников, все ливенцы: дети боярские, казаки, стрельцы, пушкари, затинщики (стрелки из затинных пищалей) готовились стоять насмерть.

Прошло несколько дней, возвратились назад в Ливны пять станиц, посланных в разведку, но татары словно растворились в бескрайней засосенской степи и бесследно пропали.

Ночь перед боем

На второй неделе июня прискакал в Ливны казак с шестой сторожи, стоявшей от города в 40 верстах, и сообщил, что большая татарская орда прошла мимо них, поднимаясь вверх по Быстрой Сосне, но не пытаясь переправиться через нее.

Князь Засекин и воевода Язвенцов вздохнули с облегчением: стало понятно, что не на их уезд направлен этот набег крымский.

Однако радость ливенских воевод была преждевременной. В начале второй недели июня голова полусотни, сторожившей засеку у Липовца, выехал с несколькими казаками в разведку за реку и с трудом смог незаметно вернуться обратно: большое татарское войско двигалось по сакме к его засеке. Крымцы частью отряда вышли к Липовцу уже вечером и разбили здесь лагерь.

Никифор Мацнев (так звали голову) одного из своих казаков немедленно отправил в Ливны – сообщить, что, очень возможно, татары, обойдя всю Быструю Сосну без бродов, развернули свою орду и хотят выйти к Ливнам с северо-запада, со стороны Орла, где их меньше всех ждут.

Другой казак поскакал во Мценск – нужно было сообщить и туда: слишком велика казалась татарская орда, и выглядела она очень свежей и страшной. Остальные защитники засеки ночь провели беспокойно, в полудреме, поочередно наблюдая за горевшими в 300 метрах от них, на другом берегу реки, татарскими кострами. И, судя по ним, крымцев было никак не меньше двух тысяч.

Мацнев, всю ночь размышлявший, как с 48 людьми против этих тысяч продержаться, так и не прилег ни на минуту. Защитники засеки, дети боярские и казаки, вооружены были пищалями и саадаками (лучников было 30, а владельцев пищалей почти в два раза меньше). Стрел к саадакам было достаточно, а вот свинца и пороху к пищалям хотелось бы иметь побольше, да воеводы, пославшие их сюда, сами их мало имели.

Расстрел татар на засеке

Рассветало. Вдоль речной долины стоял сильный туман, и только когда с подъемом солнца довольно высоко туман рассеялся, передовой отряд крымцев начал спуск к реке.

Мацнев уже заметил: у татар пищалей нет – луки, стрелы, мечи, и это была единственная хорошая новость для русских воинов. Голова поэтому в самом начале боя решил напугать противника и по возможности деморализовать его.

Брод через Липовец здесь не широкий, и татары это знали. Пять передовых всадников на низкорослых лошадках находились уже посередине реки, когда Мацнев махнул рукой: «Пали!»

Пятеро казаков, лежавших на краю засеки за срубленными огромными дубами, выстрелили почти одновременно. В воду упали трое крымцев, одна лошадь, и лишь пятый всадник не пострадал, но напуганная лошадь так резко рванула в сторону, что и он свалился с коня. Так начался бой полусотни Никифора Мацнева с татарской ордой.

Еще трижды, уже гораздо быстрее и в большем количестве ордынцы пытались переправиться через Липовец и каждый раз с большими потерями были вынуждены отступать. Причем, экономя свинец и порох, Мацнев чаще выставлял вперед лучников, умело поражавших татар в незащищенные места.

Крымцев особенно бесило то, что стрелявших в них они совсем не видели – умело построенная засека надежно укрыла защитников, не давая возможности татарам хотя бы приблизительно узнать, сколько же перед ними противников. Пару раз – после четвертой неудачной попытки переправиться – ордынцы пускали тучи стрел в сторону засеки, правда, без особого успеха (трое детей боярских и двое казаков были ранены, но из боя не ушли).

К концу дня в лагере татар началось какое-то движение. Наблюдавший за полем боя Мацнев увидел, как, оставив у речки солидное прикрытие, основная часть татарского войска двинулась вверх по течению реки – к ее истокам.

Голова понял, что татары решили обойти реку (благо до ее начала было всего 6-7 верст) и окружить защитников засеки с незащищенной стороны.

Да, Мацнев это понял, но и просто уйти, спасаясь, он не мог – это увидели бы татары из числа тех, что находились напротив, за рекой.

Неравный бой

Наутро татарское войско полукольцом охватило засеку и ее защитников с сухопутной стороны и блокировало от реки.

Неизвестно, сколько времени продолжался этот смертельный последний бой русских воинов с огромной татарской ордой, но не один час - точно. Крымцам пришлось спешиться, поскольку в лесу на лошадях не повоюешь, а в пешем бою ливенцы дрались, аки барсы. И только изнемогшие от ран, окруженные каждый десятком врагов, они пали на поле боя, забрав с собой в мир иной по нескольку противников.

Понеся большие потери на берегу неизвестной речушки и узнав о том, что к месту боя сразу с двух сторон – из Мценска и Ливен – спешат русские войска с пищалями и пушками (посланные Мацневым казаки свою задачу выполнили), татары решили судьбу не испытывать и тем же путем, но теперь по течению Быстрой Сосны, ушли в степи. Своих погибших воинов перед уходом они похоронили у леса, рядом с местом боя.

Ливенский воевода князь Засекин с отрядом в 300 человек, вооруженных пищалями, с двумя небольшими полковыми пушками подошел к Липовцу на следующий день. С ним возвратился и посланный Мацневым ливенский казак.

Каждый из погибших детей боярских и казаков имел не одну рану, многих уже после смерти татары в ярости исполосовали холодным оружием.

Воевода приказал перенести павших воинов по тому же броду через реку, которую они защищали, на другую сторону Липовца. И уже здесь, напротив засеки, выкопав каждому из 48 отдельную могилу, их похоронили.

Татарское кладбище

Это место жители небольшого села Троицкое, о котором я выше упомянул, все годы называли Татарским кладбищем, но не потому, что похоронены здесь татары, а как раз наоборот – русские воины, погибшие в бою с татарами. Кладбище, которому уже более 400 лет, имеет форму прямоугольника, внутри которого хорошо видны маленькие холмики над могилами. Их, если посчитать, как раз около 50.

Легенду же о событиях четырехвековой давности, передававшуюся из поколения в поколение, рассказал мне ныне уже покойный житель Троицкого Михаил Михайлович Гаврюшин. Он же показал точное место нахождения Татарского кладбища.

Честно скажу, я ему не поверил. Но два года спустя мы пришли сюда с учащимися – членами краеведческого кружка Покровской средней школы и провели пробное вскрытие одного из холмиков. Это действительно оказалась могила, а в ней уже истлевшие останки. Значит, правдой было все рассказанное троицким старожилом? (Останки мы бережно закопали обратно. – А.П.)

И еще. В начале 19 века жил неподалеку от Троицкого, в деревне Родионовке, один помещик – Родион Мацнев, тоже узнавший об этой истории. Выяснил он подробности тех событий и решил, что Никифор Мацнев – ливенский голова, командир той славной героической полусотни, погибший в полном составе в бою с татарами, его предок. В память о нем построил Родион Мацнев церковь в Троицком и усадьбу свою сюда перенес.

Церковь Святой Живоначальной Троицы просуществовала до начала 30-х годов 20 века. Ходил молиться в нее Родион Мацнев, потом его дети и внуки, и почти все они у стен ее похоронены.

В 30-х годах 20 века церковь закрыли, а потом взорвали, использовав битый кирпич для строительства общественных зданий в райцентре Покровское. От всех мацневских могил остался фамильный пустой склеп без дверей и надгробие одной из Мацневых – Елизаветы Васильевны. Да еще вот эта легенда, прожившая 400 лет.

Я долгое время думал, что изображения Троицкой церкви найти не удастся. Но благодаря поискам наших коллег фото Троицкой церкви выплыло из реки забвения. Причём, снимков оказалось два, один отображает внешний вид Троицкой церкви, на другом – часть внутреннего интерьера. Фото, скорее всего, не ранее 1915 года. Они вошли в обширное собрание томов, публиковавшихся на основе материалов, собиравшихся Императорской Археологической комиссией вплоть до 1918 года. Всего к настоящему времени выставлено в интернете 66 томов.

фото из коллекции  Императорской Археологической комиссии

фото из коллекции Императорской Археологической комиссии