Аристократический досуг: во что играл Иван Тургенев?

Так, в мае 1855 года Спасское-Лутовиново наполнилось голосами близких друзей писателя — В.П. Боткина, А.В. Дружинина и Д.В. Григоровича. О том, как проходили эти дни, Тургенев делился в письме к П. В. Анненкову: «Мы проводили время очень приятно и шумно – разыграли на домашнем театре фарс нашего сочинения и пародированную сцену из озеровского “Эдипа”, в костюмах, с декорациями, занавесом, публикой, вызовами, соперничеством и маленькой даже интрижкой – словом, со всеми принадлежностями домашнего театра; ели и пили страшно, играли в биллиард, кегли, катались на лодке, ездили верхом, врали и говорили серьёзно до 2-х часов ночи – словом, кутили…».[1]

По справедливому замечанию Ю. М. Лотмана, «Игра – одна из основных форм быта, и именно из таких форм, в которых с особенной резкостью отражаются эпоха и её дух»[2]. Дворянский быт оказывался немыслим без азартных карточных партий, бильярдных баталий, шумных кеглей и салонных игр — фантов и шарад. Для многих это было не просто способом убить время, а настоящей страстью.

Впрочем, досуг дворянства не ограничивался тем, что перечислял Тургенев в своих письмах к Анненкову. Особой популярностью пользовались настольные игры на бумажных картах: так, писатель с теплотой вспоминал, как в детстве они с братьями были увлечены игрой в «острова».«Нас было трое братьев, - вспоминал Тургенев. - Из них у меня и у старшего брата было воображение довольно сильное, у младшего меньше. У нас существовала, как сейчас помню, игра. Был целый архипелаг островов. Я даже помню имена. У каждого из нас было по острову. Я был королём на одном из них, на другом брат – великим герцогом и пр. Острова вели между собою войны. Происходили битвы, одерживались победы. Раз мне пришлось, помню, писать историю островов, и я написал вот такую толстую тетрадь. Когда я начал читать её братьям, то в тех местах, где я дополнял историю воображением, братья меня останавливали: “Нет, нет, не так!” Затем я должен был нанести эти острова на карту и до сих пор помню форму этих островов. После я не раз спрашивал брата, кто сочинил эту игру, этих королей и прочее. Он не знал. Сам я тоже не знал, корму это пришло в голову. Точно всё это с неба свалилось готовым, как предание, создалось помимо нашей воли».[3]

Была у писателя в детстве и другая игра. Её рисунок представлен в книге Жюля Мурье “I.S. TourgueneffaSpasskoye” («Иван Сергеевич Тургенев в Спасском»). На одной из страниц размещён рисунок Сони Кольман, на котором изображено игровое поле. Под рисунком имеется надпись: “JeudedésayantappartenuaTorguéneffenfant” («Игра в кости, принадлежавшая маленькому Тургеневу»). Это игровое поле в виде квадрата, разделённого на сто клеток. В самом центре – большой квадрат, условно занимающий четыре клетки. Нумерация клеток начинается от левого верхнего угла поля, и проходя по периметру каждый ряд клеток, оканчивается в центре на 96-м номере. В центре находится рисунок ротонды, в котором видны две человеческие фигуры. От крыши ротонды расходятся лучи наподобие тех, что изображены на эмблеме «Всевидящее око», а наверху располагается надпись «Храмъ Щастiя». К сожалению, в книге не даётся описание и правил данной игры, ноособенности игрового поля и название "игра в кости" свидетельствуют о том, что это прототип европейской "игры в гуся". Известно, что в 1576 году Франческо I Медичи подарил её Филиппу II. По одной из версий, игра имеет более древние корни и была создана тамплиерами как зашифрованный путеводитель по маршруту паломничества святого Иакова. В1991 году на площади возле церкви Святого Иакова в Логроньо на мостовой было выложено поле для игры в гуся (JuegodelaOca). Игра известнапо всей Европе. Существует множество вариантов полей для неё, напечатанных в Испании, Франции, Нидерландах, Германии, Италии.

Эту игру знали и в семье Жорж Санд. Варвара Дмитриевна Комарова (Вл. Каренин) в докладе «Тургенев и Жорж Санд», говоря о досуге писательницы, отметила: «А вечером все собирались “вокруг круглого стола” в гостиной <…>, и тут-то наступало лучшее время в Ногане. То читали вслух какое-нибудь только что оконченное сочинение Ж.Санд или её сына или привезённую кем-либо из Парижа литературную новинку <…> рисовали, клеили декорации, шили костюмы для марионеточного или большого ноганского театра, играли в гусёк, в домино, в шахматы».[4]

Средневековая игра рассказывала историю гуся, преследуемого охотниками и кухарками. Жизненный путь гуся заканчивался на праздничном (поминальном столе), устроенном для дружеской компании в замке. История гуся, который то удачно спасается, то становится жертвой давала повод сравнивать судьбу несчастной птицы с полной злоключений жизнью человека. <…> Первый “гусек” на русском языке был издан в 1792 г. в типографии А.Решетникова».[5]

Игроки бросают кости и проходят число клеток, которое соответствует выпавшему числу на двух кубиках. Цель игры – достичь конца пути. Клетки с различными рисунками обозначают, что должен делать игрок, если его фишка оказалась на данном номере. Например, клетки с изображением костей 26 и 53 символизируют удачу: на них можно попасть, выбросив на первом же ходу 6 и 3 или 4 и 5, а попав на клетку с изображением моста – 6, можно перейти сразу на 12, таверна – 19 означает пропуск хода и т.д.

В «тургеневской» игре также имеются клетки с различными рисунками и надписями.Именно благодаря рисунку Сони Кольман, а также тому, что Жюль Мурье разместил его в своей книге, мы знаем одну из игр, которая была у писателя в детстве.

В дальнейшем игры продолжали составлять неотъемлемую часть дворянского досуга. Обувлечении И.С. Тургенева шахматами сказано немало. Известно, как писатель встретился за шахматным столом с польским эмигрантом Владиславом Мачуским, который удивлял парижан игрой вслепую, ведя до десяти партий. Историк шахмат, литератор Исаак Линдер отметил: «Матч между Тургеневым и Мачуским предполагался сначала из 11 партий, но был прерван после 6 встреч и закончился для писателя с результатом +1,-3,=2».[6]Среди многочисленных книг в библиотеке у писателя имелась шахматная литература. В повести «Несчастная»[7]автор упоминает книги автрийского шахматиста Иоганна Баптиста Альгайера (1763-1823), имя которого дало название шахматному дебюту[8] и Александра Дмитриевича Петрова (1799-1867), первого русского шахматного мастера, теоретика шахмат.Близкий друг И.С. Тургенева Я.П. Полонский, гостивший у писателя в Спасском, вспоминал: «По вечерам иногда мы играли в шахматы. Тургенев был искусный шахматист, теоретически и практически изучил эту игру и хоть давно уже не играл, но мог уступить мне королеву и все-таки выигрывал».[9]

Одной из увлекательных игр, придуманной самим Тургеневым, была «игра в портреты». В журнале «Нива» (№ 40 за 1884 год) помещены «Наброски характерных голов И.С. Тургенева».

Они предоставлены другом писателя немецким художником и критиком Людвигом Пичем. «Пич рассказывает, что нередким развлечением гостей в салоне Виардо, кроме музыки, было так называемое: делание голов – faire des têtes. Тургенев принимал в этом занятии деятельное участие и обладал вполне своеобразным талантом, которым он, – как и своей шахматной игрою, – гордился кажется более, нежели своими литературными произведениями; он рисовал фантастические мужские головы в профиль, и эти профили часто поражали присутствующих своей жизненной правдой и прямо и метко определяли известный тип».[10]

Андре Мазон в статье «Тургенев и Полина Виардо – участники “Игры в портреты”» отмечает: «Начало увлечения “Игрой в портреты” относится к сентябрю-октябрю 1856г., ко времени пребывания в расположенном близ Парижа имении Виардо – Куртавнеле. Он (Тургенев. – Р.Е.) рассказывает об этом в письме к Боткину от 25 октября/6 ноября 1856 г., и то, что он пишет, вполне оправдывает интерес, который, век спустя, вызывают в нас наброски, принадлежащие небольшому обществу, собиравшемуся по вечерам в куртавнельском поместье».[11]

Каждый из присутствующих должен был написать характеристику портрета так, чтобы другой об этом не знал, а после этого игроки зачитывали написанное. Это не всегда совпадало с характером, задуманным и изображённым писателем. Например, под одним из портретов, приведённом в журнале «Нива», у Тургенева – парикмахер или хорист, а другие игроки определили ту же личность как чиновника и мелкого торговца.

А.Н. Дубовиков в публикации «Ещё об “игре в портреты”», «Вся эта разнокалиберная и разношёрстная человеческая масса показана не бесстрастным пером – авторы рисуют своих «героев» то с почтительным уважением или душевным сочувствием, то с явным осуждением или с нескрываемой издёвкой; одни персонажи вызывают у них добродушную усмешку, другие – резкую иронию, третьи – беспощадную ненависть и презрение».[12]

Одной из самых популярных игр,как сегодня, так и в былое время, оставался бильярд.

В дворянских усадьбах бильярдный стол с характерным зеленым сукном был практически обязательным атрибутом. Интересно, что своим происхождением игра обязана крокету: изначально в нее играли на открытом воздухе, что подтверждают старинные гравюры. Позже, для большего комфорта, игру перенесли в дом, подняв поле на уровень стола, а зеленое сукно стало своеобразной данью памяти «газонному» прошлому бильярда.В усадьбе Спасское-Лутовиново до сих пор находится бильярдный стол, принадлежавший И. С. Тургеневу.По словам Я.П. Полонского «Иван Сергеевич играл на биллиарде ни хорошо, ни худо, так, как по большей части играют люди, для которых биллиард не составляет профессии. У нас с ним шансы были равные; но когда играл Тургенев, он, как человек впечатлительный, всею душою предавался игре – приходил в комическое отчаяние от неудачи, не скрывал досады, видя успех противника, и никогда не играл молча или серьезно, как настоящий патентованный игрок. Проигравши партию, он тотчас же собирался мстить, жестоко мстить, и если выигрывал следующую партию – торжествовал».[13] Зато мать И.С. Тургенева умела хорошо играть и зачастую обыгрывала своих взрослых сыновей. Бильярд был очень распространён в офицерской среде. В рассказе «Лебедянь», описывая отставного поручика Виктора Хлопакова, И.С. Тургенев отметил: «… а играя на биллиарде, поднимает правую ногу выше головы и, прицеливаясь, неистово ёрзает кием по руке, – ну, да ведь до таких достоинств не всякий охотник».[14]

В XIX веке карточные игры были общепринятой нормой досуга и важным элементом светского этикета. Неучастие в них считалось дурным тоном, а мастерство игры на деньги — обязательным навыком для представителя высшего общества. П. А. Вяземский, в юности потерявший значительную часть капитала из-за пристрастия к азартным играм, отмечал:«Страстные игроки были везде и всегда. Драматические писатели выводили на сцене эту страсть со всеми её пагубными последствиями <…> Карточная игра в России есть часто оселок и мерило нравственного достоинства человека. <…> Нигде карты не вошли в такое употребление, как у нас: в русской жизни карты – одна из непреложных и неизбежных стихий».[15] Карточная игра как литературный мотив широко представлена в русской классике XIX века (А. С. Пушкин, Л. Н. Толстой, И. С. Тургенев). В частности, Тургенев неоднократно обращался к этой теме в своих повестях и романах («Дворянское гнездо», «Вешние воды» и др.). Несмотря на частое упоминание игры в своих произведениях, самТургенев не только не был игроком, но и с искренней тревогой предостерегал близких от пагубного влияния карточной игры. Однажды П.В. Анненков, не будучи карточным игроком, сообщилТургеневу, что проиграл 30 рублей серебром. В ответ адресат пристыдил его: «Это совершенно неприлично».[16] Известно, что Н.А. Некрасов страстно любил карточную игру. Как-то он проиграл крупную сумму. В. П. Боткин рассказал об этом в письме к Тургеневу. «А плохие ты мне даёшь вести о Некрасове, – отвечал писатель, – Этого (в таких размерах) я, признаюсь, не ожидал <…>жаль мне очень его, для него же самого».[17] И.С. Тургенев радовался за своего знакомого А.В. Топорова, который предпочёл карточной игре занятие геологией: «Это, однако, хорошо, что Вы начали слушать курс геологии, а то как-то жалко видеть, что такая светлая голова, какова Ваша, никакого другого занятия, кроме мушки, найти себе не может».[18]

В автобиографическом рассказе «Пожар на море» автор делился воспоминаниями: «Не знаю, как это случилось, но через десять минут я уже сидел за игорным столом, с руками, полными карт, имея обеспеченную долю в игре, – и играл, играл отчаянно».[19]

Для карточных игр традиционно использовались ломберные столы, поверхность которых была затянута зеленым сукном. Для ведения счета игроки использовали мел, записывая ставки прямо на столешнице. Для удаления устаревших записей и поддержания чистоты игрового поля применялись специальные щетки. В экспозиции музея-заповедника «Спасское Лутовиново» имеются три ломберных стола, один из которых принадлежал И.С. Тургеневу. Это стол с «раскладной поворачивающейся крышкой, которая состоит из двух створок, выполненных из массива красного дерева. В коробке подстолья имеется внутри ёмкость под крышкой и брусок с болтом, являющимся приспособлением для поворота крышки. Стол был изготовлен в России в средине XIX века».[20]

Самые популярные карточные игры, упоминаемые И.С. Тургеневым в различных произведениях, это вист, пикет, стуколка, преферанс, ералаш. В рассказе «Конец», автор, говоря о своём приятеле-соседе, отметил: «Он часто бывал у меня, так как у нас с ним была одна общая страсть: игра в карты. Не крупная игра, но вист по маленькой, с горькими сетованиями на судьбу, когда не везло, с клятвами, не касаться более карт и пр. …а назавтра начинали всё сначала».[21] Игра пикет упоминается, в частности, в «Дворянском гнезде». В одном из эпизодов, главный герой Фёдор Лаврецкий застаёт Марью Дмитриевну, играющую в пикет с Паншиным. «Лаврецкий подсел к ней и стал глядеть ей в карты. – Вы разве умеете в пикет? – спросила она его с какой-то скрытой досадой и тут же объявила, что разнеслась <…> Можно видеть Марфу Тимофеевну? – спросил он <…> – Я думаю, можно. Она у себя, наверху, – отвечала Марья Дмитриевна, – осведомитесь. Лаврецкий отправился наверх. И Марфу Тимофеевну он застал за картами: она играла в дурачки с Настасьей Карповной».[22] Не меньшей популярностью пользовалась игра стуколка. О ней И.С. Тургенев упоминает в романе «Новь», а также в подготовительных материалах к этому роману. «– У нас, Алексей Дмитрич, – сказал Сипягин Нежданову, – такая скверная привычка: по вечерам мы играем в карты, да ещё в запрещённую игру – в стуколку… представьте!».[23] Одной из распространившихся в России в середине XIX века была игра преферанс. Этой игрой заняты персонажи из романов «Новь» и «Дворянское гнездо»: «А между тем внизу, в гостиной шёл преферанс; Марья Дмитриевна выиграла и была в духе».[24] Позднее появилась другая карточная игра, которая похожа на вист. Она называется ералаш. Эта игра была также популярна, особенно в высших слоях общества XIX века. В ералаше можно продумывать серьезные ходы и строить занимательные комбинации. Идеальным вариантом считается участие четырёх игроков, однако можно играть втроём или даже вдвоём, как это происходит в романе «Отцы и дети». Василий Иванович, заочно знакомя Евгения с отцом Алексеем, заметил: «Он и в карточки не прочь поиграть…»[25], на что Базаров ответил: «Что же? Мы после обеда засядем в ералаш, и я его обыграю».[26] В дальнейшем читатель узнаёт, как отец Алексей «сел за зелёный стол с умеренным изъявлением удовольствия и кончил тем, что обыграл Базарова на два рубля пятьдесят копеек ассигнациями».[27]

Одной из увлекательных игр, похожей на современный боулинг, была игра в кегли. Суть этой игры сводится к метанию шаров по деревянной дорожке с целью поражения группы фигур, установленных в заданном порядке. В повести «Ася» читаем: «За городской стеною находился маленький сад с навесом для кеглей и столами для любителей пива. Я вошёл туда. Несколько уже пожилых немцев играли в кегли; со стуком катались деревянные шары, изредка раздавались одобрительные восклицания».[28] О том же в повести «Вешние воды»: «Наконец г-н Клюбер вернулся, объявил, что через полчаса обед будет готов, и предложил до тех пор поиграть в кегли, прибавив, что это очень хорошо для аппетита, хе-хе-хе! В кегли он играл мастерски; бросая шар, принимал удивительно молодцеватые позы, щегольски играл мускулами, щегольски взмахивал и потрясал ногою».[29]

Каждый из нас в своё время отдал дань той или иной игре. Не даром французский философ Блез Паскаль заметил, что если человек «лишён развлечений и предоставлен догадкам и раздумьям о том, что ему угрожает, о мятежах, которые могут случиться, наконец о неминуемой смерти и болезнях; и вот, без того, что зовётся развлечением, он несчастен <…>. (Итак, - отметил философ, - единственное благо людей состоит в развлечении от мыслей о своём уделе; это может быть какое-нибудь занятие, сбивающее мысли на другой путь, или какая-либо новая приятная страсть, их заполняющая, или игра, охота, увлекательное зрелище – одним словом, всё, что зовётся развлечением)».[30]

В настоящее время в музее-заповеднике И.С. Тургенева «Спасское-Лутовиново» игра в гуся пользуется популярностью у посетителей всех возрастных категорий. А с 2020 года проводитсяежегодный шахматный турнир в память о любимой игре Ивана Сергеевича Тургенева.

8 августа в 11.00 в музее-заповеднике «Спасское-Лутовиново» состоится VII Тургеневский шахматный турнир. Шахматные поединки и блиц-турниры для взрослых и детей по традиции пройдут прямо на аллеях усадебного парка. Кроме того, участников ждут два сеанса одновременной игры с приглашённым гроссмейстером и участие в беседе по окончании турнира. Количество мест в турнире — не более 50 человек, в сеансе — не более 20 человек. Регистрация перед турниром 8 августа с 10 до 11 часов.

К СЛОВУ...

В повести "Несчастная" И.С. Тургенева сцена с игрой в шахматы запала мне в душу. За напряжением, на первый взгляд обусловленным шахматной партией, скрывается внутренний конфликт Сусанны. Шахматы становятся не просто игрой, а инструментом для раскрытия чувств"  - Фандеева Елизавета Олеговна, специалист по охране труда музея-заповедника И.С. Тургенева "Спасское-Лутовиново.

[1]Тургенев И.С.ПСС и П., (письма). Т.3. М.1987. С.28. В дальнейшем произведения И.С. Тургенева цитируются по этому изданию сокращенно, с указанием серии, тома и страницы.

[2]Лотман. Ю.М. Беседы о русской культуре. Быт и традиции русского дворянства (XVIII – начало XIX века). М., 2025, с. 18

[3]Садовников Д.Н. Встречи с И.С. Тургеневым: «Пятницы» у поэта Я.П. Полонского в 1879 году // Русское прошлое. 1923. № 3. С.118.

[4]Тургеневский сборник / Под ред. А.Ф. Кони. ПГ., 1921. С. 107-108.

[5]Костюхина М. “Гусек” для домашней игры и семейного чтения. Ж/л. Детские чтения, 2014. С.124-125

[6] Линдер И.М. Рыцарь слона. К 190-летию со дня рождения И.С. Тургенева. Ж\л. 64-шахматное обозрение,№11/2008. С.87-88.

[7]Тургенев И.С. ПСС и П. (Соч.). Т. 8. С.62.

[8]Гамбит Альгайера — шахматный дебют, разновидность принятого королевского гамбита. Начинается ходами: 1. e2-e4 e7-e5 2. f2-f4 e5:f4 3. Кg1-f3 g7-g5 4. h2-h4 g5-g4 5. Кf3-g5.

[9] Полонский Я.П. Повести и рассказы. И.С. Тургенев у себя. Прибавление к полному собранию сочинений. Часть II. С.-Петербург. 1895.С. 556.

[10]Ж-л. «Нива». № 40., 1884. С. 956.

[11]Мазон А. Тургенев и Полина Виардо участники «Игры в портреты». Лит. наследство. Т.73, кн.1. С. 428.

[12]Литературное наследство. Т. 73, кн. 1. С. 441.

[13] Полонский Я.П. Повести и рассказы. И.С. Тургенев у себя. Прибавление к полному собранию сочинений. Часть II. С.-Петербург. 1895.С. 578.

[14] Тургенев И.С. ПСС и П. (Соч.).Т.3. С.175.

[15]Вяземский П.А. Старая записная книжка. М.: Захаров, 2000. С. 42-43.

[16] Тургенев И.С. ПСС и П. (Письма).Т.2.С.297.

[17] Тургенев И.С. ПСС и П. (Письма). Т. 3. С. 107.

[18] Тургенев И.С. ПСС и П. (Письма). Т.13. С.199.

[19] Тургенев И.С. ПСС И П. (Соч.). Т. 11. С. 299-300.

[20]Фонды ГМЗСЛ. Инвентарная книга Дм-1 № 1-№ 61.

[21] Тургенев И.С. ПСС и П. (Соч.). Т. 11. С. 273.

[22] Тургенев И.С. ПСС и П. (Соч.). Т. 6. С. 93-94.

[23] Тургенев И.С. ПСС и П. (Соч.). Т. 9. С. 175.

[24] Тургенев И.С. ПСС и П. (Соч.). Т. 6. С. 129.

[25] Тургенев И.С. ПСС и П., (соч.). Т.7. С. 124.

[26]Там же.

[27]Там же. С.125.

[28]Тургенев И.С. ПСС и П. (соч.). Т. 5. С.185.

[29] Тургенев И.С. ПСС и П. (соч.).Т. 8. С. 283.

[30] Паскаль Б. Мысли/Пер.с фр. вступит. статья, коммент. Ю.А. Гинзбург, - М.: Изд-во имени Сабашниковых, 1995. С.113.