Опять «Метель»?

Сейчас модно ходить в музеи, на выставки, на концерты. Не менее модно ходить в театр. Уникальная для Орла ситуация: билет в театр (любой, включая кукольный) взять крайне проблематично, и это уже несколько лет! Свидетельствует ли это о высоких культурных запросах общества или о качественном менеджменте в сфере продаж театральных билетов – не столь важно. Важно то, что мы как зрители можем увидеть на сцене, что мы можем прочувствовать, пережить вместе с артистами, выходящими на подмостки.

Репертуар орловских театров разнообразен, и в нём всегда есть место постановкам классики. В прошлом году мне удалось посмотреть «Без вины виноватые» – очень удачную во многих отношениях постановку пьесы А.Н. Островского, затем был интересный, но далёкий от совершенства «Вишнёвый сад». А недавно «Метель», и на спектакль я шла с опаской по нескольким причинам. Драматизация прозы – непростая задача сама по себе, и страх увидеть любимый, чистейший, удивительный пушкинский текст испорченным был весьма отчётливым. Кроме того, недавние годы (90-е и начало двухтысячных) для театра прошли под знаком опошления самых безобидных, на первый зрительский взгляд, произведений. На некоторых спектаклях, которые шли в Орле с переменным успехом, было стыдно. За режиссёров, решившихся показать грязноватые глубины своей психики. За актёров, транслирующих эту грязь. За всё происходящее, в котором нашлось место для таких спектаклей.

Фото ОГАТ им. И.С. Тургенева

«Метель» в исполнении коллектива Орловского государственного академического театра имени И.С. Тургенева образца 2026 года произвела впечатление целостное, сильное, свежее. Режиссёрский замысел в этой постановке не противоречит замыслу авторскому. Это драма о взрослении, о становлении личности, цена которому – утрата юношеских иллюзий, боль расставания с близкими. Именно так формируется способность отвечать перед высшим судом за безрассудство и легкомыслие молодости. Лаконичными и доступными художественными средствами показан переход от первой юношеской влюблённости, эгоистичной, «наведённой» французскими романами и активностью наперсников, к пониманию необратимости человеческого бытия, от своеволия лжи к невозможности изменить решённую раз и навсегда судьбу.

При этом спектакль не был слишком академичным и, следовательно, скучным. Непродолжительный по времени, он раскачивал зрителей на эмоциональных качелях всеми своими элементами: музыкой, переходами света, сценическим движением, актёрской игрой, сменой мизансцен, трансформацией декораций.

Фото ОГАТ им. И.С. Тургенева

Вообще о целостности художественного произведения можно говорить тогда, когда все его элементы «прилажены» друг к другу, образуя гармоничное единство. Так получилось и с «Метелью». Простые, даже аскетичные декорации позволяли показать пространственные переходы, знаменующие переходы внутриличностные. Музыка… Здесь режиссёр показал высший класс. Можно ли было обойти стороной волшебную музыку Георгия Свиридова? Нет. Но затопить ею весь спектакль было бы верхом безвкусицы. Поэтому «Метель» звучит по-свиридовски лишь дважды, но это прекрасно выбранные моменты постановки. Нашлось место и для вальса к «Маскараду» Арама Хачатуряна. Логично, ведь часть событий происходит на балу, эпоха – та самая, эмоциональное наполнение событий соответствует. И – да! – это романтизм во всей его стихийности и художественной мощи.

Отдельное «спасибо», нет, низкий поклон актёрам, сумевшим сыграть так, чтобы зритель посмеивался над наивными влюблёнными в начале, затем сострадал их потерям, хохотал над дуэтом Владимира и его коня, заблудившихся в непогоду, радовался счастью тех, кто не предал клятвы и был награждён счастьем в финале. Испытание пройдено. И персонажами, и коллективом театра. Удачи им в следующих спектаклях!

Мода на посещение культурно-массовых мероприятий преходяща, как и на всё остальное. Глядишь, и до библиотек дело дойдёт… Тогда мы опять возьмём томик Пушкина, чтобы изумиться глубине и многосмысленности его простых и понятных, на первый взгляд, произведений.

Заведующая кафедрой русского языка ОГУ имени И.С. Тургенева Наталья Рожкова